Требование одно: найти подход к каждому ребёнку с особенностями. А условий для этого часто нет: в классе кроме «особого» ученика ещё двадцать пять, у каждого свой диагноз, свои возможности, и никакой единой программы, которая подходила бы всем, не существует. И ещё: нельзя, чтобы ребёнок чувствовал себя «тем самым», которого выделяют. Знакомо?

Это не история про плохих учителей. Это история про систему, которая требует инклюзии, но не даёт под неё ни времени, ни готовых инструментов. Адаптированные основные образовательные программы есть, но они — канва. А заполнять её приходится самому, под каждого конкретного ребёнка, часто методом проб и ошибок.

Я поговорила с педагогами, которые работают в таких условиях уже несколько лет, и с теми, кто только начинает. Выделилось три главных узла, в которых путаются почти все. И три направления, где можно искать опору.

Программа, которой нет в папке

Самый тяжёлый момент для многих — даже не сам урок, а подготовка. В школе требуют адаптированную рабочую программу. Но если детей с разными особенностями несколько, программа должна учитывать каждого. А шаблонов, куда можно просто вписать фамилии, не существует. Потому что диагнозы — не фамилии, они по-разному проявляются у разных детей.

Здесь помогает не столько знание ФГОС (хотя без него никуда), сколько понимание принципа: адаптированная программа — это не навсегда. Её можно и нужно менять по ходу, если видите, что ребёнку не подходит. И ещё: в программе важно прописывать не идеального ребёнка, а реального — с его темпом, с его способом восприятия. Тогда оценка становится не приговором, а способом понять, что дальше.

Как оценивать, не сравнивая

Второй камень преткновения — оценка. Если ребёнок с ментальными особенностями не усваивает программу наравне с другими, ставить двойку бессмысленно и жестоко. Но и «рисовать» хорошие оценки, которых на самом деле нет, — значит обманывать и себя, и ребёнка, и родителей.

В инклюзивной практике давно используют приём «оценивание без оценок»: важно не то, сколько ошибок сделал ребёнок, а то, продвинулся ли он относительно себя вчерашнего. Это требует другой системы фиксации — например, дневников наблюдений или листов достижений. И здесь снова нет единого шаблона, его приходится создавать самому.

Ещё одна тонкость — публичность. Если при всех объявлять, что «Маша у нас особенная, поэтому мы ей двойку не ставим», Машу заклюют. Дети тонко чувствуют несправедливость, даже если она «во благо». Оценивание должно быть либо одинаковым для всех по форме (но с разными критериями), либо максимально закрытым.

Как быть с родителями, которые всё видят

Родители детей с ОВЗ — отдельная вселенная. Они часто устали от борьбы за своего ребёнка, от бесконечных обследований, от непонимания окружающих. И школа для них — очередное поле боя. Если учитель ведёт себя неуверенно или, наоборот, излишне строго, конфликт неизбежен.

Но здесь есть риск: начать жалеть родителей, входить в их положение настолько, что стираются профессиональные границы. Учитель — не психотерапевт для семьи, и не должен им становиться. Его задача — выстроить сотрудничество, где каждая сторона отвечает за своё: учитель — за обучение, родители — за поддержку дома и выполнение рекомендаций.

На практике это значит: чётко договариваться о правилах (как и когда обсуждать проблемы), не обещать того, чего не можете сделать, и всегда говорить про ребёнка, а не про своё отношение к нему.

Если коротко: три направления, три курса

Удостоверения ПетрГУ, вносятся в ФИС ФРДО

Не вместо, а вместе

Ни один курс не даст готовых ответов на все вопросы — потому что каждый ребёнок, каждый класс, каждая школа уникальны. Но курсы могут дать другое: систему, в которую удобно укладывать свои наблюдения, и язык, на котором можно договариваться с коллегами, родителями и администрацией.

Три описанные программы повышения квалификации существуют отдельно, но их можно проходить в любом порядке — в зависимости от того, какая сторона работы с детьми с ОВЗ у вас сейчас болит сильнее. Все материалы остаются в доступе и после окончания, к ним можно возвращаться.